Внутренняя флексия в тюркских языках

[Devorator linguarum]

Если верить описанию Абдуллаева, в южнохорезмских говорах узбекского (огузских) прилагательные, обозначающие цвета, последовательно отличаются от соответствующих существительных по долготе гласного: қара "чёрный", саръ "жёлтый", гөк "синий" против қа:ра "чернота", са:ръ "желтизна", гө:к "пестрота" (но при этом көк "небо").

[Agabazar]

Типа изменение слова без прибавления аффиксов? Путём изменения самого корня?

Есть такие примеры. (Чув.)

Йăмăк (младшая сестра) > йăмăкĕ (его, её,  их младшая сестра)

Однако в хорошо известной, распространённолй народной песне все это выглядит по другому: йăмĕк

[Agabazar]

Во многих случаях меняется корень,  но одновременно прибавляется и аффикс.

Шыв (вода, чув.)
Но шăвар (напоить водой, поливать)
шĕвĕ (жидкий)
шĕвек (жидкость); в то время как имеется и  шывак (водянистый, тут уже корень не меняется)

На самом деле таких примеров много. Вăл (Оно, она, он; местоимение). Во множественном числе вроде можно ожидать «Вăлсем», но на самом деле не так. На самом деле — Вĕсем. То есть тут Вĕ — это   алломорф корня Вăл.

[Karakurt]

Ну и в других языках  ол, но о+лар.

[Agabazar]

О есть алломорф корня ол.

[Agabazar]

С другой стороны, то самое личное местоимение  третьего лица множетственного числа вполне может состоять из одно единственного звука и в основной форме.  Кам у?  — Кто он?
Правда, это уже диалектное. Вместо того, чтобы сказать "кам вăл?"