Главное меню
Мы солидарны с Украиной. Узнайте здесь, как можно поддержать Украину.

Попытка перевода Гейне

Автор zwh, марта 18, 2020, 08:20

0 Пользователи и 1 гость просматривают эту тему.

zwh



  Deutschland
Ein Wintermährchen

Geschrieben im Januar 1844.

    Caput XXV

Die Göttin hat mir Thee gekocht
Und Rum hineingegossen;
Sie selber aber hat den Rum
Ganz ohne Thee genossen.

An meine Schulter lehnte sie
Ihr Haupt, (die Mauerkrone,
Die Mütze, ward etwas zerknittert davon)
Und sie sprach mit sanftem Tone:

,,Ich dachte manchmal mit Schrecken dran,
Daß du in dem sittenlosen
Paris so ganz ohne Aufsicht lebst,
Bei jenen frivolen Franzosen.

,,Du schlenderst dort herum, und hast
Nicht mahl an deiner Seite
Einen treuen deutschen Verleger, der dich
Als Mentor warne und leite.

,,Und die Verführung ist dort so groß,
Dort giebt es so viele Sylphiden,
Die ungesund, und gar zu leicht
Verliert man den Seelenfrieden.

,,Geh' nicht zurück und bleib' bei uns;
Hier herrschen noch Zucht und Sitte,
Und manches stille Vergnügen blüht
Auch hier, in unserer Mitte.

,,Bleib' bei uns in Deutschland, es wird dir hier
Jetzt besser als eh'mals munden;
Wir schreiten fort, du hast gewiß
Den Fortschritt selbst gefunden.

,,Auch die Censur ist nicht mehr streng,
Hoffmann wird älter und milder,
Und streicht nicht mehr mit Jugendzorn
Dir deine Reisebilder.

,,Du selbst bist älter und milder jetzt,
Wirst dich in manches schicken,
Und wirst sogar die Vergangenheit
In besserem Lichte erblicken.

,,Ja, daß es uns früher so schrecklich ging,
In Deutschland, ist Uebertreibung;
Man konnte entrinnen der Knechtschaft, wie einst
In Rom, durch Selbstentleibung.

,,Gedankenfreiheit genoß das Volk,
Sie war für die großen Massen,
Beschränkung traf nur die g'ringe Zahl
Derjen'gen, die drucken lassen.

,,Gesetzlose Willkür herrschte nie,
Dem schlimmsten Demagogen
Ward niemals ohne Urtheilspruch
Die Staatskokarde entzogen.

,,So übel war es in Deutschland nie,
Trotz aller Zeitbedrängniß –
Glaub' mir, verhungert ist nie ein Mensch
In einem deutschen Gefängniß.

,,Es blühte in der Vergangenheit
So manche schöne Erscheinung
Des Glaubens und der Gemüthlichkeit;
Jetzt herrscht nur Zweifel, Verneinung.

,,Die praktische äußere Freiheit wird einst
Das Ideal vertilgen,
Das wir im Busen getragen – es war
So rein wie der Traum der Liljen!

,,Auch unsre schöne Poesie
Erlischt, sie ist schon ein wenig
Erloschen; mit andern Königen stirbt
Auch Freiligraths Mohrenkönig.

,,Der Enkel wird essen und trinken genug,
Doch nicht in beschaulicher Stille;
Es poltert heran ein Spektakelstück,
Zu Ende geht die Idylle.

,,O, könntest du schweigen, ich würde dir
Das Buch des Schicksals entsiegeln,
Ich ließe dir spätere Zeiten seh'n
In meinen Zauberspiegeln.

,,Was ich den sterblichen Menschen nie
Gezeigt, ich möcht' es dir zeigen:
Die Zukunft deines Vaterlands –
Doch ach! du kannst nicht schweigen!"

Mein Gott, o Göttin! – rief ich entzückt –
Das wäre mein größtes Vergnügen,
Laß mich das künftige Deutschland sehn –
Ich bin ein Mann und verschwiegen.

Ich will dir schwören jeden Eid,
Den du nur magst begehren,
Mein Schweigen zu verbürgen dir –
Sag an, wie soll ich schwören?

Doch jene erwiederte: ,,Schwöre mir
In Vater Abrahams Weise,
Wie er Eliesern schwören ließ,
Als dieser sich gab auf die Reise.

,,Heb' auf das Gewand und lege die Hand
Hier unten an meine Hüften,
Und schwöre mir Verschwiegenheit
In Reden und in Schriften!"

Ein feierlicher Moment! Ich war
Wie angeweht vom Hauche
Der Vorzeit, als ich schwur den Eid,
Nach uraltem Erzväterbrauche.

Ich hob das Gewand der Göttin auf,
Und legte an ihre Hüften
Die Hand, gelobend Verschwiegenheit
In Reden und in Schriften.
  Германия
Зимняя сказка

Написано в январе 1844 г.

    Глава XXV

Богиня сама заварила мне чай
И рому подли́ла лишь малость,
Тогда как сама она ромом одним –
Без чая – вполне наслаждалась.

И мне на плечо положила главу
Свою (была смята корона
Со всей городскою защитной стеной¹)
И молвила мне мягким тоном:

"Я думаю часто с испугом о том,
Что ты без присмотра там с музой
В безнравственном, грешном Париже живешь
У этих фривольных французов.

Болтаешься там ты, а был б у тебя
Наставник – немецкий издатель,
Тебя он где надо бы предупреждал
И вел бы тебя, как приятель.

Соблазн так велик, столько всюду сильфид² –
Для мира в душе это скверно,
И может лишиться его человек
Легко, лишь движеньем неверным.

Обратно не едь, оставайся у нас –
Царят здесь приличья и нравы,
Забавы здесь тихие кротко цветут
В среде нашей смирной и здравой.

Останься в Германии – здесь для тебя
Покажется лучше, чем прежде³;
Идем мы вперед, ты заметишь прогресс,
Всегда есть и место надежде.

Цензура помягче, и Гофман4 уж стар –
Уменьшили злобу седины,
Он с меньшим азартом черкáет теперь
Твои «Путевые картины5».

И сам ты стал старше и мягче теперь,
Готов подчиняться без прыти
И сможешь сегодня всё то, что прошло,
В куда лучшем свете увидеть.

Да, то, что постыло в Германии нам,
Всё было преувеличеньем;
Убить себя – путь из любой кабалы,
Как в Риме от рабства спасенье.

Свободою мысли был счастлив народ,
Вполне были массы ей рады,
Под ограниченья лишь тот попадал,
Кто всякие тексты печатал.

Нет, здесь никогда не царил произвол,
И те демагоги6, что брались,
И то никогда без решенья суда
Кокарды7 своей не лишались.

Нет, не было плохо в Германии всё,
Хотя весь цейтнот был безумен;
Поверь, здесь пока ни один человек
От голода в тюрьмах не умер.

Приветливость, вера здесь прежде цвели
И дней мимолетных мерцанье,
Теперь же царят повсеместно вокруг
Сомнения и отрицанье.

Свобода практичная тот идеал,
Который мы в сердце носили,
Разрушит... Как чист и невинен он был –
Как грезы вечерние лилий!

Прекрасная наша поэзия вся
Померкла в преддверьи заката,
За прочими вслед королями умрет
И Черный король8 Фрейлиграта9.

Внучёк будет досыта кушать и пить,
Но не в тишине созерцанья;
Грядет представление, шумный спектакль,
Идиллии всей окончанье.

Когда б ты молчать мог, открыла б тебе,
Что в Книге написано Судеб,
И боле – в волшебных моих зеркалах
Увидел бы ты то, что будет.

О, я показала б, что я никогда
Показывать смертным не смею, –
Что в будущем с родиной будет твоей...
Увы, ты молчать не сумеешь!»

«О Боже, богиня! – в восторге кричу, –
За счастье такое мне диво –
В Германию будущего заглянуть...
А я человек молчаливый.

Я клятвой любою тебе поклянусь,
Какую придумать удастся, –
Я нем, и железно молчанье мое...
Скажи, чем я должен поклясться?»

Сказала она: «Поклянись же мне так,
Как сам Авраам раз заставил
Поклясться Всевышним раба своего10
И в путь за невестой отправил.

Одежды мои подними, положи
Здесь руку свою мне на бедра,
Молчать поклянись и в речах, и в письме,
Пусть слово твое будет твердо!»

Момент грандиозный, ведь древность сама
Дыханьем ко мне прикоснулась,
Когда по старинным обычаям я
Поклялся. И всё встрепенулось.

Одежды ее приподнял, положил
Я руку на бедра ей смело,
Поклялся молчать и в речах, и в письме –
Ни звука чтоб с губ не слетело.

24-29.02.2024

¹ Фигура Гаммонии как символа Гамбурга впервые появляется в искусстве и литературе в XVIII веке. Высокую и красивую богиню обычно изображают в короне в виде городской стены, увенчанной башнями; она также может держать герб города, корабельный якорь и т.д.
(The figure of Hammonia as symbol of Hamburg first appears in art and literature in the 18th century. A tall and beautiful goddess who watches over Hamburg, she is usually shown wearing a crown in the form of a city wall surmounted by towers; she may also hold the city's coat of arms, a ship's anchor, etc.)
² Сильфида – легкое подвижное существо в образе женщины, являющееся олицетворением стихии воздуха. Также «Сильфида» (фр. La Sylphide) — романтический балет в двух действиях. Премьера балета состоялась в 1832 году в Гранд-Опера в Париже.
³ Розовые перспективы, которые вслед эа этим  предложением сулит поэту Гаммония, – это те надежды, которые окрылили немецкую буржуазию после вступления на престол (1840 г.) короля Фридриха-Вильгельма IV. Либералам  казалось, что в Германии наступила политическая «весна». Но надежды эти не оправдались, конституции король не дал, всё осталось по-старому. Лично Гейне в эту «весну» не верил с самого начала и в ряде стихотворений осмеял легковерность либералов.
4 Гамбургский цензор с 1822 по 1848 г.
5 «Путевые картины» ("Reisebilder") – сборник рассказов Гейне, описывающих его путешествия по Германии. Состоит из четырех частей, написанных в 1826-1831 годах.
6 Демагогами перед революцией 1848 г. реакционеры называли оппозиционно настроенных граждан.
7 Лишить кокарды — то есть лишить гражданских прав.
8 Имеется в виду баллада Фрейлиграта «Негритянский вождь» («Der Mohrenfürst»), пользовавшаяся большой популярностью у современников.
9 Герман Фердинанд Фрейлиграт (нем. Hermann Ferdinand Freiligrath; 1810–1876) — немецкий поэт, переводчик; выдающийся представитель революционной поэзии 1848 г.
10 Библейский патриарх Авраам сказал своему рабу-домоуправителю Елеазару: «Клянись мне Господом, Богом неба и земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей хананеев, среди которых я живу, но пойдешь на родину мою, к племени моему, и приведешь оттуда невесту Исааку, сыну моему». Елеазар дал клятву и тотчас отправился в путь.


zwh



  Deutschland
Ein Wintermährchen

Geschrieben im Januar 1844.

    Caput XXVI

Die Wangen der Göttinn glühten so roth,
(Ich glaube in die Krone
Stieg ihr der Rum) und sie sprach zu mir
In sehr wehmüthigem Tone:

,,Ich werde alt. Geboren bin ich
Am Tage von Hamburgs Begründung.
Die Mutter war Schellfischköniginn
Hier an der Elbe Mündung.

,,Mein Vater war ein großer Monarch,
Carolus Magnus geheißen,
Er war noch mächt'ger und klüger sogar
Als Friedrich der Große von Preußen.

,,Der Stuhl ist zu Aachen, auf welchem er
Am Tage der Krönung ruhte;
Den Stuhl worauf er saß in der Nacht,
Den erbte die Mutter, die gute.

,,Die Mutter hinterließ ihn mir,
Ein Möbel von scheinlosem Aeußern,
Doch böte mir Rothschild all' sein Geld,
Ich würde ihn nicht veräußern.

,,Siehst du, dort in dem Winkel steht
Ein alter Sessel, zerrissen
Das Leder der Lehne, von Mottenfraß
Zernagt das Polsterkissen.

,,Doch gehe hin und hebe auf
Das Kissen von dem Sessel,
Du schaust eine runde Oeffnung dann,
Darunter einen Kessel –

,,Das ist ein Zauberkessel worin
Die magischen Kräfte brauen,
Und steckst du in die Ründung den Kopf,
So wirst du die Zukunft schauen –

,,Die Zukunft Deutschlands erblickst du hier,
Gleich wogenden Phantasmen,
Doch schaudre nicht, wenn aus dem Wust
Aufsteigen die Miasmen!"

Sie sprach's und lachte sonderbar,
Ich aber ließ mich nicht schrecken,
Neugierig eilte ich den Kopf
In die furchtbare Ründung zu stecken.

Was ich gesehn, verrathe ich nicht,
Ich habe zu schweigen versprochen,
Erlaubt ist mir zu sagen kaum,
O Gott! was ich gerochen! – – –

Ich denke mit Widerwillen noch
An jene schnöden, verfluchten
Vorspielgerüche, das schien ein Gemisch
Von altem Kohl und Juchten.

Entsetzlich waren die Düfte, o Gott!
Die sich nachher erhuben;
Es war als fegte man den Mist
Aus sechs und dreißig Gruben. – – –

Ich weiß wohl was Saint-Just gesagt
Weiland im Wohlfahrtsausschuß:
Man heile die große Krankheit nicht
Mit Rosenöl und Moschus –

Doch dieser deutsche Zukunftsduft
Mocht alles überragen
Was meine Nase je geahnt –
Ich konnt es nicht länger ertragen – – –

Mir schwanden die Sinne, und als ich aufschlug
Die Augen, saß ich an der Seite
Der Göttin noch immer, es lehnte mein Haupt
An ihre Brust, die breite.

Es blitzte ihr Blick, es glühte ihr Mund,
Es zuckten die Nüstern der Nase,
Bachantisch umschlang sie den Dichter und sang
Mit schauerlich wilder Extase:

,,Bleib bei mir in Hamburg, ich liebe dich,
Wir wollen trinken und essen
Den Wein und die Austern der Gegenwart,
Und die dunkle Zukunft vergessen.

,,Den Deckel darauf! damit uns nicht
Der Mißduft die Freude vertrübet –
Ich liebe dich, wie je ein Weib
Einen deutschen Poeten geliebet!

,,Ich küsse dich, und ich fühle wie mich
Dein Genius begeistert;
Es hat ein wunderbarer Rausch
Sich meiner Seele bemeistert.

,,Mir ist, als ob ich auf der Straß'
Die Nachtwächter singen hörte –
Es sind Hymeneen, Hochzeitmusik,
Mein süßer Lustgefährte!

,,Jetzt kommen die reitenden Diener auch,
Mit üppig lodernden Fackeln,
Sie tanzen ehrbar den Fackeltanz,
Sie springen und hüpfen und wackeln.

,,Es kommt der hoch- und wohlweise Senat,
Es kommen die Oberalten;
Der Bürgermeister räuspert sich
Und will eine Rede halten.

,,In glänzender Uniform erscheint
Das Corps der Diplomaten;
Sie gratuliren mit Vorbehalt
Im Namen der Nachbarstaaten.

,,Es kommt die geistliche Deputazion,
Rabiner und Pastöre –
Doch ach! da kommt der Hoffmann auch
Mit seiner Censorscheere!

,,Die Scheere klirrt in seiner Hand,
Es rückt der wilde Geselle
Dir auf den Leib – Er schneidet in's Fleisch –
Es war die beste Stelle."
  Германия
Зимняя сказка

Написано в январе 1844 г.

    Глава XXVI

Румянец пылал на богини щеках
(Ром в голову бил неуклонно),
И тут она заговорила со мной
Печальным, безрадостным тоном:

«Старею я. Я ведь в тот день родилась,
Когда был наш Гамбург основан.
Моя мать была королевой трески¹
Вот здесь, в устье Эльбы портовом.

Отцом моим был сам великий монарх,
Он Карлом Великим² прозвался,
Могущественней и мудрее он был,
Чем Фридрих³ потом оказался.

Карл в Ахене был коронован, и там
Сидел он на троне спокойно,
На стуле ж, что мать получила моя
Ночами сидел он пристойно4.

А мать уже мне завещала тот стул –
На вид он потертый, не скрою,
Но пусть мне хоть Ротшильд все деньги дает,
Его не продам ни за что я.

Взгляни, в том углу одиноко стоит
Потертое старое кресло –
Разорвана спинка, сидение моль
Проела, всё кресло облезло.

К нему подойди, и затем подними
Ты кресла подушку скорее,
В отверстии там ты увидишь котел –
Взгляни на него посмелее.

Ведь это волшебный котел, не простой,
В нем тайные силы клокочут,
К отверстию голову ты поднеси –
Ты ж видеть грядущее хочешь!

Германии будущее ты узришь
Внутри, где бушуют фантазмы5,
Но ты не дрожи, как из этой смеси́
Начнут подыматься миазмы».

И странно она засмеялась, но я
Себе не позволил пугаться,
Лицо я к отверстию быстро поднес,
Не став с любопыством сражаться.

Чтó там я увидел, я вам не скажу –
Молчать обещал я, негоже
Болтать. Мне дозволено только вздохнуть:
«Во что нос я сунул, о Боже!..»

И думаю я с отвращением о
Том запахе  мерзком и гнусном,
Что смесью казался зловония мне
От дегтя и прелой капусты.

Ужасен был тот аромат – Боже ж мой! –
Который там вверх подымался –
Как будто из трех дюжин ям6 весь навоз
Там выкидать кто-то пытался...

Я знаю, Сен-Жюст7 в Комитете сказал:
«Большую болезнь невозможно
Одним только розовым маслом лечить,
Что также и мускусом сложно».

Но запах Германии будущего...
Намного превосходил он,
Что нос мой до этого мог обонять, –
Снести его был я не в силах...

Сознанье померкло... Когда ж я открыл
Глаза – всё сидел с безмятежной
Богиней... клонилась моя голова
К груди ее дивно безбрежной.

Сверкал ее взгляд, и пылал ее рот,
Нос затрепетал в одночасье,
К поэту прильнув, она стала вещать
В каком-то безумном экстазе:

«Люблю тебя, Гамбург ты не покидай,
Есть устриц, вино пить мы будем
С тобой в настоящем, грядущее же
Всё темное – просто забудем.

Ты крышку надвинь – пусть нам запах дурной
Всю радость не портит беседы.
Люблю я, как женщина страстно любить
Немецкого может поэта!

Целуя тебя, просто чувствую, как
Твой дух меня одолевает,
Душою моею чудесный восторг
Тем временем овладевает.

Мне кажется, будто на улице я,
Где песни любви распевают
Ночные охранники, где Гименей8
Мой спутник – за мной поспевает.

А вот появляются слуги верхом
С пылающими факелами,
То движутся в танце почтенно они,
То прыгают, скачут шутами.

И тут появился премудрый сенат,
Верховные старцы – чуть следом;
Вот горло прочистил и сам бургомиcтр –
Речь хочет держать, спору нету.

Блестя униформой красивой, вослед
Идут дипломаты рядами,
Они поздравляют от имени стран
Гранцы чьи общие с нами.

Церковные деятели все идут,
Раввины и пасторы тоже...
Но – ножницы цензорские несет
Сам Гофман9 – о, Боже! о, Боже!

Звенят эти ножницы в сильной руке,
К тебе он придвинулся тесно –
И врезался в тело, и врезался в плоть!..
Да, то было лучшее место».

01-09.03.2024

¹ Насмешка над гамбургскими рыботорговцами. Треска служит Гейне неоднократно для шуток над бюргерской Германией.
² Карл Великий считается основателем Гамбурга (начало IX в.).
³ Фридрих II Великий считался в Германии образцом государственного деятеля. Легенда о нем как о просвещенном монархе была разоблачена в XIX в.
4 Имеется в виду ночной горшок. Именно с помощью него богиня показала поэту будущее Германии.
5 Φάντασμα – призрак, воображение, представление
6 Имеются в виду 36 немецких государств раздробленной Германии.
7 Луи Антуан Леон де Сен-Жюст (фр. Louis Antoine Léon de Saint-Just, 1767–1794) —
деятель Великой французской революции, член Комитета общественного спасения, который при якобинцах (1793–1794) являлся верховным правящим органом Республики. Гейне очень точно передает его слова: «Не лечат большую болезнь розовым маслом и мускусом».
8 Бог брака у древних греков.
9 Фридрих Людвиг Гофман, был цензором в Гамбурге с 1822 по 1848 г.

Быстрый ответ

Обратите внимание: данное сообщение не будет отображаться, пока модератор не одобрит его.

Имя:
Имейл:
Проверка:
Оставьте это поле пустым:
Наберите символы, которые изображены на картинке
Прослушать / Запросить другое изображение

Наберите символы, которые изображены на картинке:

√36:
ALT+S — отправить
ALT+P — предварительный просмотр