Теоретический раздел > Общая лингвистика

Изучение языков

(1/1)

Agnius:
У меня слегка наивный вопрос, а как люди выучили языки друг друга? В древности, когда не было учебников другого языка.
И например в современном мире, когда допустим приплываем к каким-то аборигенам, и начинаем изучать их язык. Как это происходит? Они же не знают нашего языка, как мы можем изнутри его структуру познать, так сказать.

Bhudh:
Показываешь на предмет, тебе говорят, как он называется.
Пытаешься показать действие, типа "дайте кувшин", тебе со смехом говорят, как это на языке будет, и дают кувшин.

Agnius:

--- Quote from: Bhudh on November  5, 2018, 04:52 ---Показываешь на предмет, тебе говорят, как он называется.
Пытаешься показать действие, типа "дайте кувшин", тебе со смехом говорят, как это на языке будет, и дают кувшин.

--- End quote ---
А как же все тонкости грамматики, различные абстрактные категории рода, наклонения и прочего, это же вроде на уровне общения как в зоопарке не выражается?

Bhudh:
А это уже изучается позже, когда бытовой уровень более-менее освоен.
В процессе погружения в язык. А также наблюдения за разговорами других людей.

Вообще, наверняка многие миссионеры оставили мемуары, в которых рассказали, как изучали языки.
Почему бы Вам не найти и не приобщиться?

zwh:
Флоринда Доннер (это дама из группы Карлоса Кастанеды) написала книжку, где описала, как она прожили около года в индейском племени, избегающем контактов с "бледнолицими".


--- Quote ---В последние дни Ритими передавала мне науку о своем народе так же, как в течение шести минувших месяцев это делал Милагрос. Каждый день он несколько часов уделял тому, что я называла формальным обучением.

Поначалу мне было очень трудно усвоить язык. Я обнаружила, что у него не только сильное носовое произношение, — мне еще оказалось крайне сложно понимать людей, разговаривающих с табачной жвачкой во рту. Я попыталась было составить нечто вроде сравнительной грамматики, но отказалась от этой затеи, когда поняла, что у меня не только нет должной лингвистической подготовки, но и чем больше я старалась ввести в изучение языка рациональное начало, тем меньше могла говорить.

Лучшими моими учителями были дети. Хотя они отмечали мои ошибки и с удовольствием заставляли повторять разные слова, они не делали осознанных попыток что-либо мне объяснять. С ними я могла болтать без умолку, нимало не смущаясь допущенных ошибок. После ухода Милагроса я все еще многого не понимала, но не могла надивиться тому, как легко стала общаться с остальными, научившись правильно понимать их интонации, выражения лиц, красноречивые движения рук и тел.

В часы формального обучения Ритими водила меня в гости к женщинам то в одну, то в другую хижину, и мне разрешалось вдоволь задавать вопросы. Ошеломленные моим любопытством, женщины обо всем рассказывали легко, словно играя в какую-то игру. Если я чего-то не понимала, они раз за разом терпеливо повторяли свои объяснения.

Я была благодарна Милагросу за создание прецедента.

Любопытство не только считалось у них бестактностью, им вообще было не по душе, когда их расспрашивают. Несмотря на это, Милагрос всячески потакал тому, что называл моей странной причудой, заявив, что чем больше я узнаю о языке и обычаях Итикотери, тем скорее почувствую себя среди них как дома.

Вскоре стало очевидно, что мне вовсе не нужно задавать так уж много прямых вопросов. Нередко мое самое невинное замечание вызывало такой встречный поток информации, о котором я и мечтать не могла.

--- End quote ---

Navigation

[0] Message Index

Reply

Go to full version